Блог sovransky

Регистрация

Календарь

<< Апрель 2010  

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30

Теги

***  hello moto  sovransky  ааах  аваторки  авто  алкоголь  анекдот дня  баш  блог  блог.ру  бойан  гаи  дамы  девушки  джексон  женщины  жизнь  задорнов  и бла бла бла  игрушки  йуг  йумор  йух  книги  кощей  мама стифлера  манечка  мечты  на следующей недели мы грабим банк  нетленка  осень...  педофил  покровские ворота  пятница  разговор с пистолетом у виска  размышления  риторические вопросы не так ли?  самолет  служба спасения  совранский  стринги  сынишка  тетки  титьки  удаф  утопи  хармс  хуй  чернобыль  эстафета  я 

На странице

RSS - подписка

Догнать Совранского- это утопия! (с)

Надо бы врезать пером сатиры по долбаебам

1|2

трамвайный билетик

- Чего тебе, мальчик? - спросила продавщица кондитерского отдела у пятилетнего карапуза, уверенно шагнувшего к прилавку.
Он протянул ладонь, на которой лежал замусоленный троллейбусный талончик, и сказал:
- Счастья. На весь билетик.

Теги: и бла бла бла

игрушки

Расставаться, в общем-то, не страшно: ты уходишь, от тебя уходят, все достойно, просто, современно, за последних полторы недели ты с ней о любви не говорил, а теперь сказать и не успеешь, потому что не было любви — так, намек, мерцание, полушепот… Словно ты вертел в руках игрушку, надоевшую, в пыли лохматой, а она упала и разбилась. И теперь игрушку стало жалко. То ли оттого, что свыкся с нею, то ли наиграться не успел.
Кто из нас игрушек не ломал?

© Олег Ладыженский

Теги: игрушки

На следующей неделе мы грабим банк

- На следующей неделе мы грабим банк, - заявил я, когда все собрались на чердаке.
- Ух, ты – вскрикнул Конопатый. Он самый бойкий из нас.
Санька сплюнул на пол как взрослый, со скучающим видом глянул в выбитое круглое оконце. Там летнее солнце сползало за горизонт.
Конопатый ткнул Саньку в плечо:
- Эй! Ты чего?
Санька глянул на него, чуть скривился, достал из кармана пачку сигарет, щелкнул ногтем по дну, выбивая одну.
- Ух, ты, - засветился Конопатый, - Дай штучку.
- Держи, стрелок, - протянул ему Санька, - Свои пора таскать.
Мне тоже захотелось сигарету, но просить я не мог – с Санькой ухо востро держать надо – вмиг авторитет растеряешь.
- Будешь, - протянул мне пачку Санька. Я взял, прикурил от протянутой Конопатым спички.
Конопатый затянулся, поперхнулся, начал кашлять, сгибаясь, словно ему мешок на плечи взвалили.
Мы засмеялись. Санька хлопал себя по ноге, и с каждым хлопком ладони по ляжке из него вылетал очередной смешок.
- Дураки, - обиделся Конопатый, - чуть не помер, а они.
Стало тихо. Каждый дымил. На улице гудели машины. Их шум приглушенно ткал вокруг нас завесу, отделяющую нас от мира.
Конопатый все оглядывался на Саньку, ожидая, когда тот все-таки спросит про ограбление. От нетерпения он ерзал на пластмассовом ящике из-под водки, который служил ему стулом.
- Ну, рассказывай, - не вытерпел все-таки. Его острый, весь в рыжих веснушках, нос поддался ко мне.
Я посмотрел на Саньку. Тот вальяжно развалился в полусгнившем кресле, непонятно когда и каким образом очутившемся на чердаке.
- Что за банк? – спросил Санька. С деланной неохотой, но ярко блестящие азартом глаза все-таки выдавали его с головой.
- «Ширекарманбанк», на углу Московской и Четвертушного переулка. Там еще рядом тир, ну, помните?
- Солидный, - протянул Санька.
- Ага, - кивнул я.
- А денег, денег-то там много? – засуетился Конопатый, вспоминая двухэтажный особнячок с кручеными решетками на окнах.
- Не ссы, меченный, на наш век хватит, - протягивая слова через губы, сказал Санек. И снова ко мне:
- Не круто ли?
- Все продуманно.
Конопатый вскочил с места, заходил по чердаку:
- Е-мое, вот это да. Вот это да, - остановился, - Слышь, Санек, скажи.
- Сядь ты уже, - осек его Санек. Он нахмурил брови, словно что-то вспоминая. Откинулся на спинку и изрек:
- Бесплатный сыр только в мышеловке.
- Работы будет много, - сказал я.
- А денег? – встрял Конопатый.
- Ну, вот сколько тебе надо?
- Мне? – он закатил глаза, запустил пятерную в рыжие кудри, - Мне? Мне много надо. Я велосипед хочу. Горный. А еще компьютер. Мне много надо.
- На это хватит. Еще и на сникерс останется, - смеюсь я.
Конопатый недоверчиво смотрит на меня:
- Это еще не все.
- Ну.
- Мопед.
- Хватит.
- Кожанка.
- Хватит.
Тут он теряется в собственных желаниях. Оглядывается на Санька:
- А ты чего хочешь?
- А я в казино.
- Тебя не пустят.
- Дурак ты, Конопатый, и не лечишься. Запомни, с деньгами везде пустят.
- И в бордель?
- А то, - при этом Санек оглядывается на меня, - Скажи.
Я киваю.
- Ни фига себе, - ошарашено бормочет Конопатый, - А мне?
- Что тебе?
- В бордель можно?
- Втроем пойдем, - ставит точку Санек, - Втроем наверняка пустят.
Конопатый хлопает в ладоши:
- И чего мы раньше про банк не догадались.
- Ты его сначала возьми, а потом радуйся, - вносит горькую правду жизни в наш праздник Санек. Его чуть не отправили в спецшколу, когда он ткнул карандашом в массивный круп химички. Она поставила ему двойку за домашку – он обозвал ее коровой. Она вывернула ему ухо и попыталась выставить из класса – он схватил карандаш с парты и ткнул. Пролилась кровь. Две недели химию училка вела стоя. Саньку таскали с родителями сначала к директору, потом на совет школы, потом в милицию. Санек знает, что есть наказание хуже, чем отцовский ремень. Но он знает и что такое авторитет среди сверстников. Он умеет взвешивать.
- Как мы это сделаем? – Санек упирается в меня своими ясными голубыми глазами.
- План такой: Конопатый входит в банк, потом падает на пол и начинает биться, будто у него судорога.
- Я умею, - вставляет, вдруг став серьезным, тот, - Я так делал. Я и пену могу.
Я хмурюсь, не понимая.
- Ну, я кусочек мыла разжую – будет пена. Как настоящая, честно.
Я киваю, удивленно приподняв брови:
- С пеной еще лучше.
Конопатый, польщенный, победно смотрит то на меня, то на Санька.
- А я? – спрашивает Санек.
- Сейчас. Короче, Конопатый валиться на пол, дергается, пускает пену. Народ сбегается к нему. Тут ты, - я киваю Саньку, - Ты кидаешь дымовухи, и петарды. Дым, выстрелы, паника.
Санек довольно улыбается, у него хорошая роль.
- В это время я перепрыгиваю через стойку и выгребаю деньги. Потом быстро валим, пока дым не рассеялся. Как?
- Круто. Клево, - наперебой говорят они.
Чердак наполняется гвалтом голосов.
Я покровительственно молчу, любуюсь друзьями. Они возбужденные, кричат, смеются, толкают друг друга в груди, плечи.
- Тише, вы, - наконец прерываю их, - Подняли шум на всю Ивановскую. Услышат ведь.
Они успокаиваются, Санек вновь напускает на себя серьезный вид:
- Перекурим это дело? – и он сам дает каждому по сигарете. Дает с щедринкой, с добротой. Будь у него сейчас что-то большее для нас, он и это бы нам дал, не скупясь, не задумываясь.
Конопатый пускает дым, вдруг задумывается:
- Слушай, а тебе-то деньги зачем? У тебя ведь и так есть?
Я делаю затяжку, удерживаю дым в легких. Зачем? «Эх, Конопатый, у меня ведь жена и двое детей», - думаю я. Выпускаю дым:
- Я тоже мопед хочу.
- А-а, - тянет в ответ он, улыбается мне, подмигивает, - Саньку тоже мопед купим. Будем втроем гонять.
- Ага, - киваю я, и улыбаюсь им. Мне хорошо. Как в детстве.

Теги: на следующей недели мы грабим банк

что вы думаете?

И вот значит, как было дело: ты повстречал кого-то и сильно полюбил. Ну, очень сильно. Думаю, у всех было. Разверзлись небеса, космос перевернулся, вдруг подул сильный и свежий ветер. Ты, как бы этого не заказывал. Не добивался, то есть. Оно само пришло. Независимо от тебя. А ведь облегчение такое сильное наступает. Словно скинул груз с плеч. Расправился. Ну, думаешь: «Все! Ведь на самом-то деле все хорошо. Хорошо». И так вот полтора года (в человеческом летоисчислении) тебе хорошо. Ты весь свободен на самом деле. Дороги открыты. А точнее дорог, собственно, и нет. Есть поле. Налево пойдешь, направо там или прямо. Не важно. Можешь вообще по диагонали — между прямо и направо. Правда ведь? Ведь на этой фазе именно свобода важнее всего. Свобода не друг от друга. Нет, это потом. Свобода от каких-либо обязательств или условностей, работы или себя. Свобода вообще, если вы можете это понять. Свобода потерять ее, найти ее. Свобода сказать так: «Я тебя очень-очень-очень люблю». Или убегая, оставить сумасшедше нежную записку о том, как сильно ты любишь, обожаешь, благодаришь небеса за то, что этой ночью вы были вместе. А потом (через полтора-два года по человеческому летоисчислению) найдешь эту записку и подумаешь: «Господи, какие глупости я писал! Бог ты мой, неужели это вообще моей рукой написано. Стыдоба какая. Блажь! Глупость!».
Собственно не важно, как вы посреди дня или вечера нашли снова друг друга. То есть не искали, но снова нашлись. Снова всплеск нежности, открытости и наэлектролизованной тактильности. Касаешься, целуешь. Тут вот за ухом восхитительный, нежный лепесток кожи, который был скрыт от всех прядью волос, а тебе он открылся. Целуешь туда. А там ароматно, бархатно, нежно. Или на сгибе локтя. А может где-то под сгибом колена. А может это где-то под самой грудью, или… а тут родинка, которую знаешь ты один. На спине, на самой пояснице, и даже чуть ниже.
Собственно, не важно и не вспомнить, о чем вы говорили в те ночи. Но ведь это было. До пяти утра, или вообще не смыкая глаз. Окно – серый прямоугольник. Качается ветка, вчера кто-то умер – вы говорите об этом. Потом прижимаетесь друг к другу, боясь потерять что-то. Господи, почему что-то, когда друг друга. Боитесь, понимаете эту сиюминутность и снова целуетесь, ласкаетесь, находите те самые сокровенные родинки, сгибы. Целуете веки, щеки, плечи, руки, живот, ноги, кончики пальцев.
И вот все это куда-то девается.
Конец фильма.
Так что ли?
Думаю, что нет.
Просто конец первой серии.

Так что вы думаете про любовь?

Теги: я

Здравствуй

Здравствуй. Здравствуй любимая. Ты даже не представляешь себе, как я по тебе скучаю. Хотя, наверное представляешь. Вчера гуглял по нашим любимым местам в Нью-Йорке, и закзывал в кафе твой любимый чизкейк. Смотрел красотку, и умирал со скуки, хоть и хороший, конечно фильм;).

Я думал о тебе. О том, что не смотря на то, что ты моя жена, и у нас есть ребенок, и мы давно вместе, наверное я тебя хорошо знаю. И каждый день, не смотря на это ты продолжаешь меня удивлять.  Удивлятть и радовать.

Да, именно, ты меня радешь.  Радешь своими каждодневными  MMS-ками, с фотографмиями «Я пью из твоей кружки», «Я хожу по дому в твоей рубаке». В моей рубашке… «Я и наш сын смотим мультики». Наш сын.

Многие люди, в твоем окружении, тянуться к тебе, берут от тебя лучшее, многое, живут. И я не перестаю удивляться тому, как  ты отдавая развиваешься семимильными шагами. Резкий ум, красота, уникальность.

Мне повезло, что такая Женщина, как ты меня любит. Мне повезло, что мою любимую Женщину любят другие мужчины. Боготворят, кто то ночью, обнимаю другую вспомниает о тебе. Кто то заискиваясь ищет одобрения в твоих глазах. Спустя время у них будут жены и дети, но ты относишься к тем Женищнам, которых будут помнить всегда. Помнить и желать.

Есть и другие женщины, с которыми живут, на них женяться, и заводят от них детей. Но это совсем другие женщины. Мне всегда будет жалко их. В их глазах есть одиночество, и неудовлетворенность от жизни. Им всегда чего-то будет не хватать. Муж пьет, мало зарабатывает, соседке шубу купили. Мещанство. В них нет чего-то такого, что есть в тебе. Душа? Разноцветность? Оптимизм? Я не знаю, но даже если бы у меня был выбор узнать, я наверно не решился бы. Потому что люблю я тебя, со всеми твоими секретами, улыбками, слезами, и сгоревшими пирожками.

Сегодня в Нью-Йорке хорошо. Тепло и солнечно. Ты любишь такую погоду. А я люблю тебя.

Теги: ***

разговор с пистолетом у виска

Пистолет упирался мне в висок. Сталь вдавила кожу. Больно. Подмышками стало влажно, крупная капля пота скатилась по телу.
- Как тебе такой расклад? Сможешь ли теперь оправдаться? А?
В ответ молчу.
- Что молчишь? Ничего не хочешь мне сказать? Это ведь твой шанс. Давай поговорим по душам.
- А пистолет?
- Всего лишь стимул для тебя. Подумать. Говорить честно.
- Мне больно.
- А ей? Ей не было больно? – голос чуть не срывается на визг, пистолет еще сильней упирается в голову. Наверное, на коже останется красный кружок. Вроде тех, что остаются, если уснуть щекой на руке с часам. Только меньше, как раз по размеру ствола. Маленький красный кружок. Я представляю его очень ярко, четко, будто пистолет уже убран и я разглядываю себя в зеркало. Но это не так. Пистолет чуть толкает в голову:
- Ну?
- Она сама, - я подбираю слова осторожно, чтобы не спровоцировать.
- Что сама? Сама хотела боли?
- Нет. Она вела себя вызывающе, - я замолкаю.
Долгое время мы молчим, вспоминая его сестру, тринадцатилетнюю девчушку. Русые волосы, спадающие между лопатками словно водопад, ароматную девичью кожу. Она много улыбалась, но не звонко, во весь рот, а чуть приподняв уголки припухлых губ. Будто она была уже умудренной женщиной, сильной и мудрой. Черт ее знает, может в это тело запихнули взрослую душу. Ее длинные пальцы часто играли цепочкой с маленьким крестиком, что висела у нее на груди. Я любил любоваться, как она это делает. Иногда мы молча сидели так друг напротив друга — она вертела крестик, перебирала мелкие звенья цепочки, а я смотрел на ее руку, как на диковинное существо. И признаюсь, мне это нравилось. Иногда мой взгляд отвлекался от гипнотизирующих пассажей руки и опускался чуть ниже — на ее формирующуюся грудь. Два припухлых бугорка волновали мое воображение, как до этого ни одни из упругих женских грудей, коих я все же успел повидать за свои двадцать три года. Воображение начинало подсовывать картинки, одна краше другой. Плоть набухала, ей становилось тесно в брюках. Тогда я пытался откинуться назад, отвести взгляд, но не мог. Я начинал ерзать, и она чувствовала это всем своим женским нутром, склонялась вперед так, чтобы растянутая футболка отвисала вниз, и я мог ненадолго, на миг-другой, увидеть ее грудь с розоватыми и нежными сосками. От этих воспоминаний у меня началась эрекция, и я чуть поерзал на стуле, пытаясь пристроить ее поудобней. Пистолет тут же надавил, язвительно:
- Твоя похоть даже перед лицом смерти не уймется?
- Просто затек немного.
- Ты опять лжешь.
Ответь нечего, он меня чувствует насквозь.
- Да.
- Зачем?
- Об этом неприлично говорить.
- О стоящем члене?
- Да.
- Хм-м.
- Я боялся оскорбить тебя этим.
- Ты уже оскорбил меня так, что дальше просто некуда. Интересно, если пристрелить тебя сейчас, ты так и умрешь со стоящим членом? Это было бы символично, чтобы ты лег в могилу с выпяченным хером.
- Я не знаю.
- Жаль, что ты не все еще сказал, а то такой момент для смерти упустили.
Смешок. Короткий, словно выстрел. Все-таки он выстрелил, пусть и смехом. От этого смешка мой член опал. Все-таки есть жертвы.
- Ты сказал, она вела себя вызывающе. Это как?
- Всяко было.
Он снова подталкивает мою речь пистолетом.
- Она могла ходить при мне в одной футболке.
- И что?
- У нее красивые ноги.
- Знаю.
Снова замолкаем. Каждая деталь о ней толкает нас в пучину воспоминаний. Ее ноги, может, и были еще неидеальны. Острые коленки. Подростковая поджарость. Но, боже, ее кожа. Гладкая, нежная. Мне хотелось целовать ее бедра с внутренней стороны, вылизывать языком, подбираясь к сокровенному.
Я скашиваю глаза вбок, вижу его руку и болтающуюся на запястье цепочку с маленьким крестиком. Ее цепочка. Теперь она у него на руке.
- Я старался не смотреть на ее ноги часто, но иногда она садилась на пол, скрестив по-турецки ноги, и тогда футболка приподнималась.
- Ну.
- Тогда я видел ее трусики.
- Она всего лишь доверяла тебе.
- Я знаю. Иногда мы вечером смотрели телевизор.
Он чуть ослабляет давление ствола.
- И знаешь, иногда мы натыкались на эти фильмы.
- Какие эти?
- Для взрослых. Я всегда пытался переключить канал, но она меня останавливала. Ей было интересно. Я не видел в этом ничего страшного. Вспомни, мы и сами любили их посмотреть в ее возрасте. Я относился к этому понимающе. Это ведь любопытно, да и все равно рано или поздно она должна была об этом узнать. Лучше уж так.
- И что?
- Она смотрела так жадно, чуть поддаваясь к экрану.
- А ты?
- Мне было неловко, она, наверное, это понимала. Потому что могла вдруг повернуться и посмотреть прямо в глаза, да так, что сразу вдруг успокаиваешься. Вроде как все в порядке. Неловкость уходила. Она могла просто улыбнуться, и все вставало на свои места.
- И член тоже, - вставляет он едкую фразу.
Я осекаюсь, не сразу вспоминаю, что хотел сказать. Начинаю сначала:
- Мы смотрели эти фильмы. Вместе. Не много, минут двадцать. Потом становилось жарко, тесно и мы переключали.
- Это все?
- Нет.
- Что еще?
Еще. Много чего.
- Она могла выйти из душа, закутанная в полотенце. Вертеться у зеркала, зная, что я вижу. Она могла позволить упасть полотенцу. Мне кажется, она это делала специально, ей нравилось, что я возбуждаюсь. Иногда она могла утром прибежать ко мне в постель, будто она проснулась раньше всех и хочет меня разбудить. Она забиралась на меня, садилась сверху на мои бедра, подпрыгивала на них, дергала меня за уши. Или же, наоборот, садилась тихо и щекотала перышком под носом, пока я не начинал чихать.
- Она ведь ребенок, - чеканит.
- Когда я просыпался, она говорила, что замерзла и заползала под одеяло. Ложилась и смотрела мне в профиль. Долго и серьезно. Я бы сказал, что так смотрят влюбленные.
- Что?
- Она смотрела на меня как на своего возлюбленного.
- Но это не дает повода распускать руки. Она всего лишь маленькая девочка, которым свойственно влюбляться во взрослых мужчин.
- Я долго сдерживал себя.
Он с остервенением пихает меня пистолетом, кричит сквозь слезы:
- Почему? Почему ты не сдержался на этот раз? Сука? Почему?
Я тоже рыдаю, давлюсь, оправдываюсь:
- Она… Она первая…
- Что?
- Она залезла под одеяло без игр, сразу. Прижалась. Я почувствовал ее теплую наготу и проснулся. Отшатнулся. Пытался выгнать. Она положила руку мне туда. Чуть сжала, расслабила. Я замер, не в силах что-то сделать.
Он плачет, я кошусь на руку – крестик качается в такт его всхлипам. Я плачу вместе с ним и мне становиться легче, слова, как и слезы свободно текут из меня печальной рекой:
- Она прижалась губами к моему уху. Такое теплое дыхание. Запустила руку в трусы. Чуть влажная и теплая она обожгла меня и лишила разума. Она всего лишь гладила его, а у меня так пересохло во рту, что я еле-еле сглотнул. Я обезумел, опрокинул ее навзничь. Впился губами в ее грудь. Наверное, ей стало больно. Она попыталась остановить меня, но было поздно. Я уже сошел с ума от возбуждения. Я раздвигал рукой ее ноги, разрывал их просто. Она закричала, я зажал ее рот. Она испугалась, билась, но я не мог уже остановиться. Ты же понимаешь, ты же знаешь, что это такое, ты все знаешь сам.
- Да-да, - давиться слезами он.
- Она толкнула меня к этому. Не надо было так вот ей. Не надо. Не надо.
Меня замыкает, и я твержу на одной ноте:
- Не надо было ей. Не надо было ей. Она сама виновата. Не надо было.
- Да-да, - мямлит он.
Я опускаю руку с пистолетом. Всегда можно договориться с самим собой. Всегда.

Теги: разговор с пистолетом у виска

Эротческий Дневник Робинзона Крузо

Понедельник: Пятница

Вторник: Пятница

Среда: Пятница

Четверг: Пятница

 Пятница: Ура!!! Выходной

Суббота: Опять ты, Тварь…

Воскресенье: Хоть ты и Тварь, но секс дороже….

[…]

Понедельник: Пятница

Теги: sovransky|йух|йумор|анекдот дня

***

Обвивается вокруг, оплетает руками как веревками, языком влажным гуляет по шее, шепотом ласковым щекочет ухо, взъерошивает волосы, губами жаркими впивается в губы, телом прижимается гибким.
Спрашиваю снисходительно:
- Что, любишь, сука?
- Люблю, - пряча глаза стыдливо, отвечает Жизнь.

Теги: жизнь

отец

У моего отца — усы. Подкова дугой к носу. Я смутно помню, как он их сбривал один раз. Дело было под новый год, отец сделал себе костюм русской красавицы — кокошник там и прочая хуйня. Для полноты образа сбрил усы. Зашел в комнату, а я испугался, что за мужик чужой в доме. С тех пор усы всегда при отце. Одинаковой густоты и длины, неизменной формы. В этих усах для меня заключена вечность. А теперь в этой вечности поселилась седина.

Теги: отец

Отрывок из одного письма Даниила Хармса

Я люблю Вас. Я вчера, даже, хотел Вам это сказать, но Вы сказали, что у меня на лбу всегда какая-то сыпь и мне стало неловко. Но потом, когда Вы ели редьку, я подумал: «Ну хорошо, у меня некрасивый лоб, но зато ведь и Тамарочка не богиня». Это я только для успокоения подумал. А на самом деле Вы богиня, — высокая, стройная, умная, чуть лукавая и совершенно не оцененная! А ночью я натёр лоб политурой и потом подумал: «Как хорошо любить богиню, когда сам бог». Так и уснул.

Теги: хармс

Манечка

Манечка хочет изо всех сил понравиться мне. Я ее понимаю. В зеркале за ее спиной я вижу себя. Короткий ежик, сильный подбородок, колючие глаза, широкие плечи спортсмена. Тусклое золото массивной цепи на шее ловит неяркий свет светильников бара. Конкретный человек. Сразу видно. Кому-то я покажусь слишком угрюмым, а может и туповатым. Но лучше таким людям свои мысли держать при себе, и вообще отвернуться, иначе отмудохаю. Молча и зло.
Манечке нужны бабки. На парфюм, кофточку, туфельки, сотовый и еще немного на кураж. Я знаю это. Манечка знает, что я знаю. Она старается склониться к столику ниже, податься вперед так, чтобы я мог взглянуть на ее грудь в декольте и оценить. Манечка смотрит мне в глаза. Старается делать это сексуально. Это трогает. Люблю, когда люди стараются.
Манечку я снял у стойки, где она сосала коктейль через трубочку. Ее пухлые губки туго обхватывали соломинку. Я мотнул ей головой и пошел к столику. Она подсела рядом.
- Манечка.
- Илья.
- Муромец?
- Он самый.
- И палица имеется?
- А то, - сказал, вспоминая про биту в машине.
Принесли меню. Официантка грустна лицом. Ей хотелось бы оказаться на месте Манечки, которая водит аккуратным пальчиком в меню, выбирая самое вкусное и дорогое.
Мы ждем, когда принесут жрачку. Я курю, Манечка старательно отрабатывает заказанное, разговаривая о пустяках и рассыпаясь в комплиментах моим достоинствам.
Певичка в вечернем платье разливает по залу липкую романтическую песню. За соседними столиками парочки склоняются друг к другу головами, компании шумно пьют.
Подали холодное. Потом горячее.
Манечка ела с аппетитом, не забывая развлекать разговорами. Хорошая девочка.
Я расплатился по счету. И мы вышли на улицу к моей машине.
- Эй, Вась, погоди-ка, - окрикнул меня какой-то тип. С ним было еще два гоблина. Суки ждали в машине. Вышли, хлопая дверями.
- Я весь внимание, - ответил я.
- Перетереть надо, - сказал старший.
- Погоди.
Повернулся к Манечке:
- Слушай, крошка, посиди в машине. Если что, на задней сидушке бита.
- Как скажешь, Муромец.
Гоблины подвалили ближе:
- Брата ты нашего поломал недавно. Ответить бы надо.
- Поломал, значит, за дело, - сказал, пытаясь вспомнить, кого отмудохал в последние дни.
- Нехорошо вышло, вась. Нам, в принципе, похуй за дело или нет.
Кинулись скопом. Одного я сразу высек, он рухнул как подкошенный. Попали в скулу. Вдвоем сбили с ног, начали пинать.
Манечка выскочила из машины и сходу выстегнула одного битой. Я услышал, как хрустнул его череп. Второму попала в руку. Охнул:
- Сука.
- Козел, - Манечка махала битой изо всех сил. Наконец попала ему по лицу, сбила на асфальт. Я поднимался, по щеке бежала кровь – порвали кастетом. Старший валялся на земле, пытаясь прикрыться руками. Манечка била его битой, опуская ее как топор раз за разом. Я закурил, пока она добивала уже безжизненное тело. Чвакающие звуки начали раздражать:
- Хватит уже.
Манечка, запыхавшаяся, подошла ко мне.
- Дай, - протянула руку к моей сигарете. Докурила.
На асфальте зашевелился тот, которого я сразу вырубил.
- Дай цепь, - сказала Манечка мне.
Я снял с шеи цепочку и протянул ей.
Манечка перевернула типа на живот, уселась ему на спину, накинула на шею цепь и начала душить. Чувак пытался сорвать удавку слабыми пальцами.
- Что, сука, дышать тяжко, - зло сказала Манечка, - А хули ты хотел, пидор.
Я улыбался – деваха разошлась.
- Поехали?
Она слезла с чувака, несколько раз пнула его в лицо.
Подошла ко мне, растрепанная, с брызгами крови на лице.
- К тебе?
- Да.
- Лучше на реку.
- Почему?
- Хочу трахаться под плеск волн, лицом к звездам. Задолбали уже ваши лепные потолки.
- Романтично, - кивнул я.
Она усмехнулась.
К реке ехали молча, под бубнение радио. По дороге заехал в магазин и взял водки.
Сели вдвоем на берегу, выпили из горла по очереди.
- Круто мы их, - сказала Манечка.
- Ага.
- Ну что, давай?
Я кивнул. Манечка встала, подошла к машине, легла на капот и задрала юбку. Я навалился на нее сверху. Она обхватила меня руками, впилась губами в рану на щеке, слизывая языком кровь. Я кончил быстро.
Мы закурили, я достал бумажник и рассчитался с Манечкой.
- Хватит?
- Вполне. Ладно, я пошла.
- Погоди.
- Что?
- Давай просто посидим.
Она посмотрела мне в глаза.
- Ну? – спросил я.
- Ладно.
Мы снова уселись на берегу. Периодически прикладывались к бутылке.
Рассвело. Манечка подошла к воде и ополоснула измазанное лицо. Подошла ко мне:
- Поехали? Мне в школу пора.

Теги: манечка

Письмо администраторам

Уважаемая администрация сайта, объясните мне, пожалуйста, почему я пишу заебатые записи про любовь, а их никто не комментирует. А это между прочим актуальная тема для всех. Абсолютно для всех, потому что каждый живет в принципе здесь только ради того, что из всей своей большой жизни, почувствовать и испытать это (любовь, в смысле) А она (жизнь, в смысле) на самом деле большая, в смысле длинная. Например, мы очень мало помним из детства. Действительно мало, потому что проходит много времени, и мы забываем столько счастливых часов и минут из того времени. Просто оно давно было, вот и забываем. Из школы мало чего помним, опять же про первую любовь не так много. Ну, то есть не во всех подробностях, и не с той силой переживаний. Так вот, я пишу актуальные записи, но их никто не комментирует. Может я неправильно пишу? Или неинтересно? Может быть есть какие-то хитрости? Я не знаю. Прошу вас помогите мне, подскажите. Есть ли на вашем сайте инструкции о том, как сделать запись популярной? А то фигня какая-то выходит — выкладываешься, пишешь, а в ответ тишина. С тем же успехом можно было на кухне помолчать. Разве не так?

Надеюсь на вас.
Искреннее ваш Совранский.

P.S. Заранее спасибо.
P.P.S. У вас реально крутой сайт. ЖЖ просто сосет.
P.P.P.S. Предыдущее P.P.S. было не подхалимажем. А то подумаете, что я специально так сказал, чтобы вы мне ответили или рассказали там о хитрости какой. Нет, я реально так думаю.

Теги: блог.ру

Фишка дня

У нас работает уже достаточно пожилой дизайнер, которого все величают никак иначе как Василич. Мужик держится молодцом: хлебает пиво, во время наших «beer party» гоняет с нами ботов по просторам компьютерных полей, крутит в наушниках старые рокешники. Короче, этакий бодрячок. Ага, сегодня после обеда заходит в дизайн-бюро сканировщик и без всякой задней мысли выдает: «Василич, а ты чего не на кладбище?». Хохот. Скан-мастер краснеет, Василич бурчит: «Не дождетесь».

Теги: жизнь

=)

Я сегодня придурковатый немного. Но это по поводу. Я же миллион в лотерею выиграл!

Теги: совранский|sovransky|я

заголовок

Подошла ко мне как-то девушка и спросила:
-Молодой человек, а можно я вас буду любить?
-Отчего ж нельзя? - удивился я, - Любите, на здоровье.
Через месяц она заявила:
-Вы знаете, любить вас очень сложно — вы много курите, часто пьяны и небриты. Можно я вас буду ненавидеть?
-На здоровье.
Недели через три, а может даже через две, я встретил ее вновь:
-Даже и не знаю, - говорила она, - и зачем мне вас ненавидеть. Вы ведь всего лишь бездельник, к тому же пьющий. Лучше я буду к вам равнодушна.
-Почему бы и нет, - я ведь и впрямь не возражал.
На вечеринке у общего знакомого мы встретились вновь. Я пил, она пригубляла мартини. Я добродушно расплылся в улыбке, а она фыркнула:
-Хм, таких как вы, презирать надо, питекантроп, - и уплыла в другой угол. Я пожал плечами и остался в своем.
Через какое-то время у меня кончились деньги, я сломал ногу и остался совсем один в грязной квартире на прогнившем диване. Она пришла неожиданно, зареванная и виноватая. Прижимала меня к груди, и слезы ее капали мне на лицо:
-Бросили вас здесь все одного. И некому даже вас пожалеть. Можно я буду?
-Наверное, можно. Кто ж запрещает-то?
-Ой, нельзя жалеть. Жалость, она ведь, унижает. Люди так говорят. Лучше давайте я вас любить буду!
Так мы и уснули на прогнившем диване в грязной квартире.

Теги: дамы|девушки|женщины

неспешность у Кундеры

Вчера прочитал у Кундеры:
«Человек, оседлавший мотоцикл, может сконцентрироваться только на очередной секунде своей гонки; он цепляется за клочок времени, оторванный от прошлого, и от будущего; он выдернут из непрерывности времени; он вне его; иначе говоря, он находится в состоянии экстаза, он ничего не знает ни о своем возрасте, ни о своей жене, детях, заботах и, следовательно, ничего не боится, ибо источник страха – в будущем, а он освобожден от будущего и ему нечего бояться. Скорость – это разновидность экстаза, подаренная человеку технической революцией».
Еще цитата:
«Почему исчезла услада неспешности? Где они теперь, праздношатающиеся былых времен? Где все эти ленивые герои народных песен, эти бродяги, что брели от мельницы к мельнице и ночевали под открытым небом? Неужели исчезли вместе с проселками, лугами и полянами, то есть вместе с природой?…. В нашем же мире праздность обернулась бездельем, а это совсем разные вещи: бездельник подавлен, он томиться от скуки, изматывает себя постоянными поисками движения, которого ему так не хватает».

Анекдот дня

- Алло! Телевиденье? Это программа «Жопой к деревне»?
- Нет, это программа «Лицом к городу»!
- Ну… а к деревне-то чем?

Теги: анекдот дня

камертон

История моя такая, про общение с доблестными ГИБДДешниками и ОМОНовцами.
Сам работаю в такси, вышел в ночную смену. Еду с заказа с одного населенного пункта находящегося от нашего города в 20 километрах, и вот ровно на половине пути у нас стоит значит пост ГИБДД. И как назло в эту ночь у них была какая-то операция совместно с ОМОНом…. Воть…
Еду значит мимо поста, меня останавливает гаец, - типа предъявите документы, откуда едем? -, я все достаю, показываю. Подходит омоновец, а точнее трое (они по одному то бояться ходить) и говорят — Уважаемый товарисч водитель, предъявите багажник для досмотра, а также салон……
Я открываю багажник (там у меня инструмент в коробке, ну и палка такая хорошо толстая из бамбука, о ней как раз и история).
Товарисчи ОМОНОВцы видят мою бамбуковую палку, чешут репу, берут в руки, типа примерить для чего сей инструмент, вижу у них шапки зашевелились, мозг начал думать….. (биты то нельзя возить в машине, а тут не бита, тут еще хуже, но не придраться). Кароче тут они меня и спрашивают:
- ЭТО ЧТО?
(я честно, в жизни бы не подумал что так быстро соображу что ответить).
Я им и говорю:
- ЭТО Камертон!!!
У них глаза округляются, так тихо спрашивают:
- А для чего етот КАМЕРТОН??
Я им грю:
- Ну это, чтобы ноту ЛЯ извлекать?
У них шары еще больше:
- Это как?
Я:
- Ну берешь эту бамбуковцю палку, стучишь себе ей по лбу, и она извлекает ноту ля, но надо бить посильнее, типа камертон новый и большой.
Один значит берет ету палку и так не кисло бъет себе в лоб ей и произносит после удара:
- @ЛЯ!!!!!!!
Я и им и говорю:
- Я же говорил ето камертон, для извлечени ЛЯ……
Все, после этого Омоновцы просто согнулись пополам, гай наблюдавший за этим, я думал его разорвет от смеха, он мене документы отдавал, пожал руку и сказал:
- Мля 20 лет работаю, ну чтобы так мента уделать, ни разу не видел..
Отъезжая от поста , видел как товарисчи менты повернуться боялись в мою сторону, их просто разрывало от смеха, а парень удавривший себя палкой сморю ушел….обиделся наверное……

не мое

Теги: йумор

эстафета

принял от silayma
мои ТОП 5 книг

1. Миры Железной крысы — Гарри Гаррисона
2. Калинов Мост — Владимр Клименко
3. Бегущий по лезвию  или мечтают ли андроиды об электроовцах — Филип Дик
4. Три закона Роботехники — Айзик Азимов
5. Обитаемый Остров — Стругацкие

передаю эстафетуblinn, 11111111, recni4ka, nefrit

Теги: эстафета|книги|блог

вчера рассказывал

бывший зек.
Сидел 5 лет. Пока сидел, книжки читал, самообразовывался.
Делится:
Вот, Надежда Константиновна про Ленина пишет — «Володю зеки уважали. У него была отдельная кружка, отдельная ложка»…
Ебтваюмать!!! Я пять лет сидел. Я отлично знаю — у КОГО на зоне отдельные кружка и ложка. А эта дура, блять, хвалится…

))))))))))))))))

Теги: жизнь

1|2